Dra.go.on
My favorite leisure activity is intellectual harassment.
В очередном прочитанном тексте встречаю резкое осуждение пакта Молотова-Риббентропа и последовавшую за ним Вторую Мировую войну: вспоминают и яркий образ брестского совместного парада вермахта и РККА, и предшествоваший ему раздел Польши, и нападение на Финляндию... Спору нет, события отечественной истории не самые приятные, но стоит ли выносить их на фасад европейских дипломатии конца тридцатых годов? Да, нацистская Германия очевидное зло, но как можно говорить о сентябре 39 без октября 38, когда после трех ультиматумов Польша вводит войска в Заользье?

Понятное желание представлять любую войну как соперничество хороших и плохих разрушается уже при ближайшем рассмотрении, но как опасны такие заблуждения в разговоре о мировых войнах! Больно видеть, как история остается на откуп победителям, будто бы в смертоубийственной резне такие вообще имеются. Национальный миф воплощается в учебниках истории через обильные строчки о присоединении новых территорий и населения, расширении сфер влияния и повышения обороноспособности, словно позиция государства в рейтинге сильнейших является ключевым в жизни каждого человека.

Я бы хотел выпустить учебник, где под результатами каждой войны будет психологический код, врезающийся в сознание читателя: за скупыми строчками военных потерь всплывает переживание смерти ближнего. 100 тысяч погибших — это сто тысяч чьих-то братьев, отцов, матерей, друзей, нужно сделать еще сильнее — заставить читателя прочувствовать смерть всех своих друзей, всех своих родных, смерть, которая отпечатывается в мозгу, которую видишь перед своими глазами, не за обманчивой достоверностью новостной камеры.


Американский подполковник Эд Сэйлер стоит среди тел жертв Холокоста и обращается к 200 немецким гражданским жителям.

Такому учебнику я бы отдал все нобелевские премии по литературе, отобрав старые у предыдущих владельцев - как мы смеем читать гессевскую "Игру в бисер" в год Сталинградской битвы? Два с половиной миллиона смертей - мертвы все твои близкие, все знакомые, все, кого ты встречал, все, кого ты видел хотя бы мгновение, все - и каждый до этого был человеком со своими целями, мыслями, ценностями, влюбленностями и желаниями - всего это рассыпается в труху или медленно гниет у тебя на глазах.